RU
Что будем искать?
  • Редакция "Важных историй**"
    Редакция "Важных историй**"
Редакция «Важных историй**»
Интервью

Жены мобилизованных о войне, Путине и будущем России

Читать материал - победитель

Наша небольшая команда вышла на жён мобилизованных с лета. Мы предлагали им пообщаться, говорили, что занимаемся съёмкой документальных фильмов. Процесс переговоров оказался самым сложным. Я сразу сказал, кто мы, что мы признаны в России иноагентами и нежелательной организацией, и что я буду задавать все вопросы, в том числе и тяжёлые: не только о том, как они хотят, чтобы их мужики вернулись домой, но и те вопросы, о которых потом будут писать в комментариях. Почему вы вообще отпустили своих мужиков туда? Почему не удержали их дома? Почему вы получаете огромные бабки, и всё такое. 

Месяца три я вёл переговоры, и в итоге они согласились, чтобы мы их сняли, когда у них была первая акция в Москве, примерно в ноябре. Мы туда съездили, записали с ними небольшое интервью. Они рассказали в двух словах, что выходят на Театральную площадь, чтобы заявить, что ждут мужчин домой, и что за Путина они голосовать не будут, потому что он их обманул. Мы выпустили короткие видео и всё разлетелось: наши фотографии висели везде, от New York Times до Le Monde. Так мы убедились, что надо снимать большое кино на эту тему, и взялись за работу. 

Лично я еще год назад не мог себе представить, что буду общаться с жёнами и сёстрами мобилизованных, что они будут знать, кто я, где я работаю, и всё равно будут говорить со мной. Первое время они отказывались, говорили, что пойдут, условно, на Первый канал к Малахову, еще куда-то, заявят на всю страну. Я им отвечал: «ну попробуйте». И когда они поняли, что кроме либеральных СМИ с ними никто не будет общаться, то пошли на контакт и мы начали их снимать. 

Для меня важнее всего было, чтобы они ответили на все вопросы, и мне кажется, что получилось здорово. Изначально сценарий у нас был минут на 40. Но мы там много чего вырезали: сначала из соображений драматургии, а потом, чтобы не совсем закапывать этих женщин в комментариях. Потому что они говорили очень спорные вещи, к примеру, честно признавались, что просто хотят вернуть своих мужиков, а на остальных пофигу. 

Но мы всё-таки поговорили, выпустили фильм, и каждая из них написала нам «спасибо». Поэтому мне кажется, что мы и перед зрителями не посрамили лицо канала, и героини смогли рассказать всё честно. 

Изначально мы сняли троих, но потом вдруг одна попросила не использовать её интервью, потому что ей кто-то сказал сказал ерунду вроде того, что если она расскажет что-то про своего мальчика, вырежут её семью. Нам пришлось экстренно искать новую героиню. Мы ее нашли, и пришлось заново снимать и интегрировать её в сценарий. Мы очень переживали, потому что изначально хотели выпустить фильм перед «Прямой линией», но из-за этой задержки получилось чуть позже. А перед выходом фильма я узнал, что молодой человек отказавшейся героини погиб на войне, хотя она и пыталась его уберечь. 

Я вообще изначально задумывал кино не про жен мобилизованных, а про их протест. Коллеги уже начали их за нами «расхватывать», но всё было не то, потому что они набирали ярких фраз и сразу выпускали. А я хотел сделать кино про прозрение. Они же сами признавали, что вообще политикой не интересовались, ни о чем не задумывались, пока их не клюнуло. А когда клюнуло, начали интересоваться: а почему так, а почему эдак? А как дела обстоят на самом деле? А если разобраться, то не на нас напали, и что тогда наши ребята там делают? От кого они нас защищают? 

Я хотел, чтобы они сами рассказали, как прошли путь от ожидания, что их мужики скоро вернутся героями на белых конях, до того, как оказалось, что кто-то приехал в цинковом гробу, а кто-то до сих пор сидит в окопе и не может оттуда вылезти. И вот у меня сидят женщины с реальными именами, с реальными лицами, не замазаны, и рассказывают. Они рассказывают о том, как всё происходило. Они отвечают честно. И для меня это было ценно. 

Когда я их спрашивал, а почему вообще мужики, братья, мужья, сыновья пошли на эту войну,  они отвечали: «Вот деды же наши воевали, и мужчины должны быть достойными внуками!». Тогда я спрашивал: «А вы не задумывались над тем, что деды ваши воевали бок о бок с дедами тех, кого сейчас ваши мужья, сыновья и отцы пошли убивать?». И я видел, какое это для них откровение. Они честно говорили, что никогда не задумывались об этом. Это кино про то, что нельзя не задумываться, прозрение должно наступить. 

Мне хотелось закончить с какой то надеждой, потому что я смотрел, как делали коллеги, и у них практически всегда фильмы заканчивалось одним и тем же: женщины надеются, что президент к ним прислушается, поможет решить проблему, всё это постоянное нытьё и раболепство. А мне хотелось показать, что люди сами должны что-то сделать,что они сами должны вытащить эту страну – и у нас одна из героинь в конце проговаривает важную мысль о том, какую страну мы оставим своим детям.

Если глобально рассуждать о нашей работе, то «Важные истории» после 24 февраля 22-го стараются подставлять россиянам зеркало, чтобы они посмотрели на себя, как вообще они думают и что несут. Поэтому мы общаемся со всеми, в том числе с теми, кто весь этот ужас поддерживает. 

Во-первых, чтобы оставить исторический документ, потому что, как я всегда говорю, если бы, например, у нас были такие фильмы про Великую Отечественную войну, где бы жёны солдат Вермахта рассказывали подобное, то возможно бы и сегодня ничего не было. Во-вторых, хочется подставить россиянам зеркало, потому что они же нигде этого не могут увидеть. Они включают телевизор, но разве они увидят там себя, которые говорят то, что думают, а не то, что надо? Нигде же такого нет. И я свою задачу и задачу своего отдела, вижу именно в этом. Потому что не посмотрев в это зеркало, ничего не изменить, и мы дожили до того, что отворачиваться уже не имеем права. Хотя понятно, что смотреть иногда страшно, противно и больно. Но без этого, мне кажется, никуда.