RU
Что будем искать?
Интервью

Второй кремцех. Книга учета петербургского крематория против официальной статистики

Читать материал - победитель

С самого начала эпидемии в Санкт-Петербурге были странности с официальной статистикой заболеваемости и смертности. Начался системный сбой всей системы здравоохранения в городе. При этом оперативный штаб практически каждый день сообщает о количестве умерших от ковида в Петербурге. Но эта цифра ничего не говорит о суточной смертности: в городе работает так называемая «летальная комиссия», которая рассматривает личные дела умерших, и решает, признать ли их жертвами ковида или они умерли от иных причин. Эта комиссия могла в июне рассматривать дела умерших в апреле. И публикуемые цифры не давали ни малейшего представления о реальных жертвах.

Над темой истинной смертности от коронавируса в Петербурге я начала работать еще летом. Информация о ней есть в больницах, где определяют первичную причину смерти, и в Роспотребнадзоре, который выдает разрешения на захоронение лиц, погибших от особо опасных инфекций. Но больницы не разглашают эти данные, а Роспотребнадзор не отвечал на мои запросы. В ответе на запрос депутата Вишневского, которого, видимо, было сложнее проигнорировать, ведомство выдало настолько лукавую формулировку, что воспользоваться этой цифрой для анализа смертности от коронавируса было нельзя. Оставалась во всех смыслах последняя инстанция.

С самого начала эпидемии в городском крематории выделили отдельный цех №2 для кремации жертв коронавируса. Очевидно, что там мог быть свой счет.

Крематорий – очень закрытая структура, у которой обычно нет потребности в контакте с прессой. Но условия работы, которые сложились на фоне эпидемии коронавируса, пошатнули эту установку. Например, когда один из моих собеседников говорил, что «там люди в малярных комбинезонах», это была не фигура речи. На момент публикации крематорий только один раз за время эпидемии провел закупку 200 одноразовых защитных комбинезонов и респираторов. Причем очень низкого класса защиты, обычно их используют строители. Если в среднем в одну смену в цехе работает 6 человек, этих комплектов должно было хватить месяца на полтора. Я начала всеми способами искать выходы на людей, которые имеют отношения к этой системе. Очень долго мне не везло, но осенью «семена», посеянные ещё летом, внезапно принесли плоды.

Источники в ритуальной сфере подтвердили, что во втором кремцехе есть некий журнал учёта жертв коронавируса. Конечно, я стала искать доступ к этому документу. И вот, в один из дней мне сказали: «Приезжайте, встретимся на кладбище». У меня было минут 15, чтобы отснять страницы журнала с именами, датами и порядковыми номерами. Потом надо было убедиться, что списки настоящие — и я нашла в них имена людей, о которых «Фонтанке» достоверно было известно, что они умерли от коронавируса. Общие цифры из журнала серьезно расходились с официальной смертностью за май и июнь.

Есть еще один важный момент. Мы, журналисты, пишем о смертности от коронавируса не потому, что питаем особую любовь к мрачным темам. В Петербурге люди довольно легкомысленно относятся к эпидемии – возможно, из-за того, что с самого начала эпидемии от властей поступали противоречивые сигналы. До сих пор многие наши читатели воспринимают предложение носить защитные маски в общественных местах как посягательство на личные права и свободы. Журнал учета из второго кремцеха свидетельствует, что какой бы умиротворяющей ни была официальная статистика, недооценивать опасность коронавируса не стоит.