RU
Что будем искать?
Интервью

Вирус молчания: о чем категорически запрещено говорить врачам?

Читать материал - победитель

Сейчас у нас новая волна инфоповодов: россияне, которые не могут достучаться до верхушки, чтобы пожаловаться, обращаются к известным блогерам. И тут мои подписчики в Инстаграме начали писать, что в одной больнице ситуация плохая, в другой, в третьей. При этом, как я говорю в фильме, обычно люди, которые обращаются за помощью, в ответ на просьбу рассказать всё на камеру, отказываются. Но сейчас нашлись те, кто согласились показать своё лицо, и именно они попали в наш фильм. Я рада, что мы оказались одними из первых, кто показал врачей, прямо заявляющих о своих проблемах. Потому что на момент выхода нашего фильма не было ещё ни пикетов, ни заявлений.

Там ведь круговая порука. Кто-то боится пожаловаться главврачу, а главврач боится пойти в региональный Минздрав, а в Минздраве боятся наказания на ещё более высоком уровне. Та вертикаль, которую у нас долго выстраивали, показала сейчас свою работу. Каждый боится пожаловаться руководителю, потому что если ты скажешь, что у тебя болеют люди, тебя обвинят, что ты плохо работаешь или не умеешь скрывать данные. Все боятся за свои места.

Некоторые герои, например, врачи Реутовской больницы написали нам сами, кого-то мы нашли, мониторя новости из регионов или соцсети, например, девушку с обожжённым от хлорки лицом. Потом, пока мы работали, пошла огромная атака на «Альянс врачей». До этого я знала, что они когда-то спасали врачей от увольнения, а теперь решила разобраться, что же это за организация. Тогда же увидела, что фонд «Живой» собирает средства на СИЗы. Наконец, нам удалось найти чиновники здравоохранения, который решился рассказать о ситуации внутри системы. В общем, это была обычная журналистская работа.

Я в принципе в журналистике с 13 лет: в Томске работала в подростковой программе, с 16 вела телевизионную передачу, а с 2005-го занимаюсь портретными материалами, как «звёзд», так и простых людей. Меня мало чем можно довести до слёз, я слышала кучу трагических историй. Но тут я дважды плакала. Меня тронула тотальная несправедливости и ложь на любом этапе. Такого со мной, честно говоря, никогда не было. Я просто не понимала, как этим людям помочь, ничего, кроме слова «жесть», в голову не приходило.

Ещё одна вечная проблема, с которой мы сталкиваемся – невозможность получить официальную точку зрения людей, которые в телевизоре говорят, что «всё хорошо». Мы не смогли получить официальную позицию Минздрава Москвы, Минздрава Московской области, помощник доктора Мясникова потребовал у нас за интервью деньги. Главврач Реутовской больницы сказал, что даст интервью, только если его кандидатуру согласует областной Минздрав. Мы написали туда, но на письма они не отвечают, а по телефону говорят «пишите» и кладут трубку.

Мне, как журналисту, хочется сделать объективный материал, и представить все точки зрения,. Но поговорить с людьми, которые говорят, что всё в порядке, никогда не получается. И это касается не только здравоохранения. Вот мы делали материал про тюрьмы, и не смогли ни поснимать в тюрьме, ни поговорить с начальниками. И тут такая же ситуация: мы сняли недовольных врачей, но не смогли снять их довольное руководство.

Но это видео в итоге побило все рекорды по огласке и набору просмотров, лайков и комментариев, нас перепостили все публичные люди. Причём это не очередное интервью со звездой шоу-бизнеса, а материал о чём-то, касающемся простых людей. И теперь мы понимаем, что это гораздо интереснее аудитории.

Кроме того, меня «полоскал» в своей передаче Соловьев, и очень обидно, что он переключил ракурс на то, что помощник доктора Мясникова попросил денег за интервью, из-за чего многие забыли о реальной проблеме, которую мы хотели поднять. А самое главное, мне начали писать врачи со всей страны и просить «расскажите о нас, расскажите о нас». А буквально через несколько дней после выхода фильма пошла настоящая волна пикетов, заявлений и интервью врачей. Я не говорю, что это сделал именно наш материал, но вода камень точит.