Смертеворот. Репортаж из города К., где война — как и везде в России — стала привычным способом исполнить мечты и популярной формой амнистии

Член жюри Александр Горбачев о материале: «За тонкое и точное описание новой российской реальности во всей ее жуткой замкнутости».

Всё началось с того, что городская газета Краснотурьинска опубликовала две новости, одну за другой. Первая рассказывала про убийство, вторая – про то, что сестра убитого подала в суд за компенсацией морального ущерба, но делу не дали ход, потому что убийца уже отправился на войну. Редакция сочла это достойной темой, чтобы подсветить годовщину всем нам известных событий. Моей задачей стало организовать свою работу так, чтобы 24-го февраля текст появился на сайте. 

Я начал готовиться к командировке, договариваться и общаться с героями – и в этот момент «Новая Вкладка» получила свой нынешний статус. Было тяжело, своего рода шок, несмотря на то, что полной неожиданностью эту новость не назовёшь. Тем не менее, рядовым это событие тоже считать и ощущать невозможно.

Командировка спасла от зубодробительных эмоций. Если хочешь избавиться от стресса – придумай себе ещё больший стресс. Езжай на трёх поездах в тьмутаракань, погружайся в хтонь, иди, смотри, говори, думай, узнавай – делай свою работу, потому что она всегда держала на плаву, значит, поможет справиться и сейчас.

Как со мной общались люди, пожалуй, понятно из текста. Каждый второй отказался говорить. Ещё до командировки сложилось понимание, что, с большой долей вероятности, вообще не получится собрать и нарисовать портрет убийцы, потому что по телефону со мной отказались общаться буквально все его родственники и знакомые. Но уже на месте журналистские боги нас поддержали.

Вся командировка была чистой иллюстрацией того, что удача любит подготовленных – и немного безбашенных. Например, у меня было три странных адреса, где якобы – но это не точно! – мог быть прописан убийца. Мы просто туда пошли. Первого дома в природе не существует, а вот калитку второго нам открыл отчим убийцы. Да ещё в удачный для нас момент, когда его сожительница, мать убийцы, была на работе – она категорически отказывалась общаться накануне и, уверен, мгновенно захлопнула бы перед нами двери. Отчим же, поразмыслив минуту, впустил нас и начал объяснять, почему не хочет ничего говорить. Та самая классическая история, когда человек 40 минут отказывает, и в процессе рассказывает всё, что тебе нужно. 

Вторая удача произошла, когда мы пошли на место убийства – поймать настроение, напитаться атмосферой места. Бороздил сугробы в человеческий рост, проваливаясь в снег по уши. Мысленно вёл диалог с редактором о том, достойна ли «свежая россыпь жёлтых брызг» стать частью не только пейзажа, но и современной публицистики. И вдруг, услышав звук из гаража, сообразил: а ведь гараж никто не опечатал! Сумерки, тишина, безлюдье: пока здравый смысл не возобладал, я решил  – стучу! На стук открыл мужик, за ним стоял ещё один, и я даже не знаю, кто больше обалдел – мы с фотографом или они. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, на заднем плане орёт Кинчев. Вижу металлоконструкцию, спрашиваю: «а что вы варите?», и получаю ответ, что это ворота в храм. Ворота в храм варят в гараже, за которым кого-то убили – ну не дивное ли совпадение?

Третья удача случилась уже во время финальной работы над текстом. Мне хотелось, чтобы он начинался, как этакий фельетон: отсюда зачин с воровством велосипедов, а также лексика вроде «воришки». Хотел плавно завести читателя в текст, дать ему расслабиться, может быть, даже улыбнуться, – а потом огорошить убийством. Была загвоздка: информацией об убитом в основном делилась лишь его сестра, о каких-то проблемах брата она говорила неохотно или не говорила вообще, и я начал искать дополнительные штрихи к его портрету. Так нашёл множество судебных протоколов. Они составлялись едва ли не каждый год: убитый не был благополучным человеком.

Изучая эти документы, я обнаружил очередной золотой слиток – информацию, что убитый украл банковскую карту. Пройти мимо такого сюжета – максимально зеркального с историей убийцы – было невозможно, и я всю бессонную ночь перекраивал материал. Ты погружён в тему, не спишь всю ночь, думаешь, как сложить паззл, чтобы показать, что убитый и убийца очень похожи, и едва ли не единственная существенная разница между ними – возраст. Через 20 лет убийца мог бы быть таким же, как убитый, и с таким же количеством уголовных дел. Но наша «новая нормальность» ускоряет процессы. Когда ты живёшь в такой системе ценностей (или их отсутствия), как эти двое, а тебе постоянно предлагают пойти на войну за огромные деньги, то почему бы и не убить? Кажется, что ценность человеческой жизни сегодня сведена к нулю, её нет.

Получить признание за текст сегодня особенно важно и ценно. Наша профессия – она ведь про амбиции, про собственный голос, про свободу говорить. Сегодня мы во многом этого лишены. Поэтому, узнав о победе, я позволил себе ликовать. Это счастье. Большое спасибо премии, потому что всё ещё ничего лучше для многих из нас, как мне кажется, нет. 

Моим первым читателем всегда была моя мама. Это первый текст, который она не прочла – и уже не увидит, как, когда и чем всё это вообще закончится.

Мама, у меня получилось всё сделать, как надо. Надеюсь, мы – те, кто остались – доживём, увидим и у нас будут поводы для радости. Я тебе обо всём расскажу.