RU
Найти публикации претендентов, лауреатов или интервью
  • Юлия Вишневецкая
  • Константин Саломатин
Юлия Вишневецкая
Константин Саломатин
Интервью

Шиес. Осада. Как север борется с московским мусором

Читать материал - победитель

В Шиес мы попали почти случайно. Мы занимались другой темой, на севере республики Коми снимали фильм про разливы нефти и местных активистов, которые с ними борются. Они нам очень понравились, это простые деревенские люди, которые дорожат своей природой. И они очень переживали из-за того, что происходит в Шиесе, новости оттуда читали как сводки с фронта, некоторые туда ездили. Даже совершенно случайные люди говорили нам «поезжайте туда».
И мы поняли, что на Севере это действительно очень важная тема, а поскольку наш поезд останавливался в Урдоме, то решили выйти и посмотреть. Уже в поезде стало понятно: это что-то интересное. А выйдя из вагона, мы сразу начали снимать, и снимали непрерывно три дня и две ночи. Ночи там белые, так что мы с оператором Костей чередовались, он ложится спать рано, а я – поздно. Там всё время что-то происходило.
ОМОН не очень хотел светиться, но им ничего не оставалось делать. Запрета на появление в кадре у них явно не было, хотя разговаривать они не хотели. Но пару их разговоров между собой мы подслушали, и из этих разговоров поняли, что они действительно считают людей в палаточном лагере опасными для себя. Хотя протестующие подчеркнуто воздерживаются от насилия, первая инструкция, которую слышит человек, приехавший на Шиес – «никакой агрессии». Этот момент есть в фильме.
Но что меня поразило, и это надо специально сказать для тех, кто фильм не смотрел, это то, какие люди защищают Шиес. Обычно считается, что эко-защитники – это интеллигентная молодёжь из больших городов, хипстеры, которые интересуются сортировкой мусора, следят за его переработкой. Это первая ассоциация, когда возникает, если думаешь об экологическом протесте. Но там всё совсем иначе. Из Питера и Москвы мы встретили по одному человеку, а все остальные – северяне, и совсем простые люди. Кто-то работает на заводе, кто-то – судостроитель, кто-то – электромонтёр. И это совершено удивительно.
Сниматься они совершенно не боялись, наоборот, переживали, что о Шиесе так мало знают. На Севере о нём знает все, и говорят постоянно. Но в федеральной повестке он воспринимается как локальный процесс, и они очень хотели это поменять. Нам дали палатку, потому что своей у нас не было, сапоги, чтобы ходить по грязи. Народ был чрезвычайно к нам расположен. Так что этот фильм – тот случай, когда роль журналиста и понятна, многие благодарили за то, что такой фильм появится. Только один человек не хотел попадать в кадр – тот, который сказал жене, что уехал на рыбалку
Но важно сказать, что там, в этом палаточном лагере, никто не проводит много времени, люди постоянно меняются. Все работают, у всех есть смены, выходные и так далее. Поэтому активисты приезжают на два-три дня. Вначале мы думали найти какого-нибудь яркого героя, подписать его в титрах и следить за ним. Но потом поняли, что это не нужно, важнее показать мозаику разных лиц, которые там появляются, уезжают и приезжают. Мы, конечно, про многих знаем, как их зовут, но это не важно. Люди, которые там были, через два дня уедут, и приедут другие. Там каждый день приезжает поезд, кого-то провожают, кого-то встречают.
Это, на мой взгляд, и позволяет протесту оставаться живым и энергичным. Если сидеть полгода непрерывно, без воды и электричества, в палатке, то можно сойти с ума, и либо стать агрессивным, либо, наоборот, потерять мотивацию. А там этого не происходит благодаря постоянной ротации.
Если вспоминать какие-то не вошедшие в фильм истории, то с нами неожиданно разговорился один ЧОПовец, и сказал, что от всей души поддерживает протестующих. Это был странный ЧОПовец, он на камеру рассказал, что его когда-то вербовали в ФСБ, но он отказался. Но потом попросил опубликовать это не раньше, чем через месяц, потому что его немедленно уволят, если кто-то услышит. А так как весь фильм мы опубликовали быстро, то разговор в финальный монтаж не вошёл. Но теперь о нём можно сказать.
Хочу поблагодарить за премию, и сказать, что очень рада тому факту, что премию получил документальный фильм. Потому что это происходит редко, и означает, что журналистику и документальное кино можно подружить, чем и занимается наш проект «Признаки жизни».