- * - журналист в персональном качестве внесён Минюстом в список "СМИ, выполняющих функции иностранных агентов"
- * - медиа целиком внесено Минюстом в список "СМИ, выполняющих функции иностранных агентов"
- ** - медиа отождествлено Минюстом с организацией, внесенной в список "организаций, нежелательных на территории РФ"
-
Владимир Севриновский*
- Мать. История женщины, искавшей пропавшего на войне сына Вёрстка
- «Тут ни мораль, ни принципы не важны». Как и почему коренные малочисленные народы Дальнего Востока теряют своих мужчин на войне Новая вкладка, Ромб
- В основном они за кредиты. Как тувинцы умирают на чужой войне, пытаясь выкарабкаться из нищеты, — и как просят шаманов и буддийских монахов их защитить. Meduza*
- Нахлебники. Как жители поморского села отмечают свой главный праздник и что думают о зависимости от властей Поле зрения
- Что коренные малочисленные народы отправляют на фронт? НО.Медиа из России
- Ниночка. История самой тихой российской диссидентки Гласная*
- Приключения миротворца. Как правнук чеченского шейха пытался кровников мирить Региональный аспект
- «Начали стрелять, прямо как на войне» Региональный аспект
- Нашествие диких Такие дела, Арктида
- Живые и мертвые Региональный аспект
- «Уважаемый Владимир Владимирович, где находится убийца?» Гласная*
- Это просто игра. Как зумеры перенесли реальные сражения в Майнкрафт и сделали войну контентом РОМБ, Синие капибары
- «Чем меньше они нужны, тем больше пусть уходят на войну» Такие дела
- Он на свободе, а как жить мне? Как живут заключенные, вернувшиеся с войны, и матери жертв РОМБ
- «Я пошёл за деньгами, мне без разницы, что делать» Люди Байкала, Ромб
- Куда уходит море Такие дела
- Фотограф мирной жизни Такие дела
- БАМ, пространство мечты Говорит НеМосква
- «Соблюдаю законы иудейские — Пасху, Масленицу» Люди Байкала
- Война приходит и в наш дом Такие дела
- Дагестан, остров Чечень. Праздник победы во время войны Ромб
- Из России на смерть: как матери ищут пропавших на фронте сыновей Русская служба Би-Би-Си, Ромб
- «Они сами создали Салавата» Такие дела
- «Монстра можно разбудить, если захочет власть» Такие дела
- «В сказку проникла война»: как живет Палех во время вторжения в Украину Черта
- «Узкая полоска между несчастьями». Сибирь.Реалии*
- «Это Хабаровск, детка!» Сибирь.Реалии*
- «Если Россия останется такой, какая есть, — я не вижу перспектив ни у неё, ни у Калмыкии» Верстка
- Последняя резервация. Народ манси между цивилизацией и тайгой Сибирь.Реалии*
- Последняя река на планете. История Варзуги: от опричнины до мобилизации Север.Реалии*
- «Все посадки через сердце и душу проходят». Диспетчер Иконников и его посадочная полоса Север.Реалии*
- Мы приказываем детям, чтобы они слушали начальство Meduza*
- «У украинцев я хочу попросить прощения». Черта
- Белый жеребенок Люди Байкала, Черта
- «Командир мне сказал: “Спасибо за сына”»: как семья из Курской области ищет сына, пропавшего на войне Черта
- Пензенские волонтеры помогали украинским беженцам уехать в Эстонию. Теперь их травят в российских анонимных телеграм-каналах и называют «укронацистами» Meduza*
- «Вам, русским, не о чем беспокоиться. Кавказцы все сделают». Дагестан — рекордсмен по количеству солдатских гробов из Украины Meduza*
- Шаман и Дарья. История тувинского шаманизма и любви Заповедник
- Дигноз: Джинн ROMB
- Жители Дагестана выкрали останки Хаджи-Мурата и вернули его на родину Батенька, да вы трансформер
- Голодный идол 7х7
- Это просто война. Что происходит с пандемией коронавируса в Дагестане — российском регионе, где свадьба на 500 человек считается скромным мероприятием Meduza*
- «Сейчас нас все знают — ингуши приехали» Батенька, да вы трансформер
- Первая кровь: как живут чукотские китобои Батенька, да вы трансформер
- Сушеная колбаса из селения Кусур Это Кавказ
- Чем кончается кровная месть на Кавказе Батенька, да вы трансформер
- Перед общей проблемой забыта даже кровная месть. Ингушетия уже полгода бунтует против новой границы с Чечней. Meduza*
- Четвертая стадия Это Кавказ
- Как ингуши поменяли все и не извинились Батенька, да вы трансформер
- Яранга дяди Вани. Как изменили чукчей десятки лет ассимиляции DV, Владивосток
Мать. История женщины, искавшей пропавшего на войне сына
Читать материал - победительЧлен жюри Елена Трифонова о материале: «за глубокое раскрытие темы, за взгляд который лишает иллюзий но не лишает гуманизма».
Владимир рассказал о том, как сложился его текст:
Эта статья не должна была появиться на свет.
Еще в 2023 году я обещал себе, что больше никогда не буду писать про матерей пропавших солдат. Нет ничего более опустошающего, чем общение с женщиной, потерявшей ребенка. Страшна отчаянная надежда, бесплодность которой ты понимаешь.
Годами я писал на другие темы. Но история Ирины Чистяковой продолжала развиваться, а я продолжал ее снимать – это было легче, чем делать текст. Я видел, как человек, отважно ругавший Путина и Шойгу, обличавший командиров, отправивших сына на смерть, два года спустя с почетным знаком на груди пропагандирует войну перед школьниками – толкая их на тот же путь. Продюсеру съемок Оксане Сербиновой Чистякова напоминала женщину из фильма «Убить дракона», сына которой убивают по приказанию монстра. Она сперва слабо протестует, а потом получает от дракона орден. Слезы высыхают, мать погибшего приосанивается. Теперь она гордится.
Однажды ко мне в гости пришел мой постоянный редактор Володя Шведов. Я рассказал ему об Ирине, и он стал настаивать, что о ней непременно надо написать. Я задумался и понял, что это уже давно не просто история солдатской матери. Она еще и обо мне, ведь за годы знакомства наши судьбы так переплелись, что текст без меня как персонажа был бы неполноценным. Это стало историей о взаимоотношениях героя и автора, о моих собственных травмах. Я решил рассказать ее, надеясь, что сниму с себя этот груз, и мне станет легче.
Я ошибся. Облегчение не пришло. Я по-прежнему делаю этот фильм и слежу за жизнью Ирины. На днях она рассказала, что ее избила пьяная жена подполковника российской армии, пожелав, чтобы школьница-дочь «сдохла вслед за гондоном сыном».
После выхода статьи мне писали, что Ирина – «кристаллизованное зло». Сразу несколько человек заявили, что не будут ей сочувствовать, хотя никто их и не призывал. Кажется, они пытались убедить самих себя, запретить себе нежеланное чувство. У меня самого к Чистяковой непростое отношение. И все же она – важный для меня человек. Я могу с ней не соглашаться, но не буду отворачиваться. За ее историей для меня проглядывает трагедия всей страны. Порой она ужасает – и все же я остаюсь с ней, надеясь на исцеление.