RU
Найти публикации претендентов, лауреатов или интервью
Интервью

Кошмарный сон Веры Павловны: что происходит внутри ветхого дома из проекта Ханнеса Мейера

Читать материал - победитель

Три года назад, когда я вплотную занялся городской журналистикой, я по-новому взглянул на
Пермь – оказалось, что в городе и правда есть, что ценить и чем интересоваться. Но тут, как назло,
город начал готовиться к трёхсотлетнему юбилею, который будет через пять лет. К нам месяц
назад как раз приезжал с лекцией историк Павел Гнилорыбов – так вот он верно заметил, что нет
для российского города страшнее беды, чем юбилей. Судя по размаху, с которым власти взялись
за подготовку к нему, через пять лет будет уничтожено многое из того, за что стоит любить Пермь.
Я иногда не успеваю фотографировать для архива здания и объекты, которые или сносят, или
обновляют так, что лучше бы уж снесли. В каком-то смысле эта охота за городским прошлым стала
моей навязчивой идеей – недавно я дошёл до того, что отснял оставшиеся с середины нулевых
остановочные комплексы и сделал путеводитель по ним. Но ведь усвоили же мы за последние
годы, что история – это не последовательность великих свершений, а миллионы частных
воспоминаний и сюжетов. В этом смысле самый, казалось бы, незначительный объект в
городском пространстве тоже оказывается важным – мало ли, что и у кого с ним связано.

Поэтому, конечно, судьба здания на Уральской оказалась мне интересна. Тем более, ему не
повезло начать разваливаться в «предъюбилейный» период – когда чиновники особенно скоры
на расправу.
За последние годы мы худо-бедно научились замечать и ценить конструктивизм. Советский
модернизм тоже постепенно входит в моду. А вот такие дома, как общежитие на Уральской,
обречены оставаться «непроявленными», потому что люди не видят причин за них заступаться.
Никто не может толком сказать, что это за стиль: посконструктивизм, ранний сталинский ампир
или вообще чёрт знает, что такое. Этот вопрос попросту не изучен должным образом. А то, что не
проименовано – то как бы и не существует. Поэтому при подготовке материала несложно было
попасть в дом, фотографировать, разговаривать с его прекрасными жителями. А вот доказывать –
и в тексте, и в многочисленных последовавших за ним тредах – что это здание в принципе стоит
разговора о нём – это да, сложно. Тем более, что документов сохранилось мало, и сейчас
невозможно даже установить конкретного архитектора. Но то, что этот дом своим
существованием отсылает нас к планировочному проекту Ханнеса Мейера, к Баухаусу – с этим
удалось более-менее разобраться.
Не знаю, повлияет ли эта публикация и общественный резонанс на развязку конкретной истории.
Но ведь это и не должно работать именно так. Таганскую АТС в Москве три года назад тоже
снесли, несмотря на активные протесты общественности. Но я хорошо помню, что именно этот
случай повлёк за собой волну интереса к конструктивистскому наследию в регионах – тысячи
людей тогда взглянули по-новому на свои памятники авангарда. Я надеюсь, что, чем бы ни
кончилась история здания на Уральской, она окажется полезной для всех нас, потому что в моём
городе ещё полным-полно таких непроявленных ценностей и артефактов, не внесённых ни в
какие охранные списки, но от этого не менее удивительных и важных. И до тех пор, пока мы не
научимся видеть их, ценить их и находить в них смысл, наш город так и будут отнимать у нас,
ломать его и уничтожать, пока совсем не прикончат.