RU
Что будем искать?
Интервью

Как Патимат стала Викторией

Читать материал - победитель

Меня раза три или четыре номинировали на «Редколлегию», но раньше я эту премию не получала. Никаких претензий – я видела, какие мощные тексты выигрывали, и на этот материал тоже особенно не рассчитывала. Мне было очень важно рассказать эту историю, потому что она касалась и меня самой, и того, где я сейчас нахожусь.

Журналистика затащила меня в активизм! В моей жизни так происходит уже второй раз. Первый раз я организовала проект, в рамках которого записывала воспоминания жителей Махачкалы и Дербента, хотела делать цикл, получилось две очень серьёзные книжки. Я столько об этом написала, что когда в Махачкале попытались вырубить парк и поставить музей истории России, я пошла его защищать. Тексты «привязывают» тебя к тому, о чём ты пишешь.

И как редактор портала «Даптар» я слишком часто имела дело с женскими историями, чтобы в один прекрасный день не понять: мало писать, нужно что-то делать. Тем более, что и писать получается не всегда, у меня намного больше историй, которые просили не публиковать. В итоге за Викой я ездила сама, тряслась от страха. Мы замазывали номера грязью, отвозили ей в село телефон, потом приезжали её забирать. И теперь она – часть моей жизни, очень важный для меня человек,  и я внимательно за ней слежу.

Больше всего меня потрясло то, что в тексте прошло, к сожалению, вскользь: как она сама научилась взламывать замки по урокам на YouTube. Она ведь смогла вскрыть эту дверь и найти нужный телефон! Я бы уже сложила лапки, села бы в угол и всех бы просто ненавидела. Такая жажда к жизни, как у неё – это очень ценная вещь. Я не знаю, откуда она у таких девочек возникает, как и где они находят силы и отвагу, желание любой ценой вырваться и выбраться. Я восхищаюсь  ей, и другими такими девочками, но про неё получилось написать под её именем, она сама так захотела.

Мне вообще хотелось писать не историю того, как девочку тиранили, а историю противопоставления одного человека и целой огромной системы, где на стороне этого человека – полторы калеки, вроде меня. Но, боюсь, мне это не удалось, фактура перекрывала возможности рассказать о самой Вике. И теперь читатель не знает, как она плясала у себя перед зеркалом, когда оставалась одна или как её до сих пор иногда «накрывает». Последний раз это произошло после публикации материала, мы даже решили не делать видео, хотя планировали.

Мне хотелось рассказать, как она выживает, и как это сложно. Не поместилась и история парня, который первым вызвался ей помочь. Я только дала в тексте ссылку на интервью с ним. Я также не смогла поговорить с её родственников. Не вошёл весь её дневник, по которому видно, что она за человек. А получилась, всё-таки, история побега, потому что всё, что я хотела написать, не влезло бы в одну статью. Я рыдала, но сокращала.

И, к сожалению, название у текста не такое, какое я хотела дать. «Тебя закопают на помидорном поле», для меня в этом название было много правильных акцентов, этим ей грозили, это всегда её поджидает. Но текст меня настолько вымотал, что когда название поменяли, я уже махнула рукой. Интервью, которое я с ней записывала – самое долгое в моей жизни, 5 часов 43 минуты. Мы уже обе были не в Дагестане, сидели и по Зуму разговаривали о страшных вещах, и о весёлых вещах тоже.

Мой друг и коллега Володя Севриновский сейчас делает фильм. Он отчасти о группе «Марем», которая в какой-то момент и занималась непосредственной эвакуацией Вики из села, и о самой Вике тоже. Мы очень надеемся доснимать. Может быть, в последних сценах состоится разговор нас троих по Зуму. Я вообще очень жду, когда дадите премию Володе. Он уже столько написал крутых текстов, и его всё время номинируют и номинируют, а я всё жду, когда уже!

После выхода текста реакция была совершенно дурацкая, к чему я уже привыкла. Всегда, когда я поднимаю внутреннюю кавказскую тему, на меня обрушивается куча всего. Когда я писала о женском обрезании в 16-ом, я наслушалась всякого. На этот раз хайпа и воплей оказалось меньше, но всё равно предъявляли претензии: «как это вы пишите, что девочка взяла и закурила – я в третьем классе сам закурил и меня долго тошнило».

Плюс теперь её родственники знают, кто ей занимался. Мне советовали даже не подписывать текст моим именем, но мне кажется, что если она отважилась показать лицо, то и мне трусить как-то стыдно. Я реально заряжаюсь от таких девочек их отвагой!