RU
Что будем искать?
  • Евгений Фельдман
    Евгений Фельдман
Евгений Фельдман
Интервью

Это Навальный

Читать материал - победитель

Я снимал Алексея Навального с тех пор, как стал работать фотографом. В 2011 году, стажером-неумехой, в лагере в Химкинском лесу; в 2013 году в судах и перед выборами мэра, на ходу учась писать и осмыслять; в 2017 году, закаленным войной репортером, — во время президентской кампании; в 2021 году, уже догадываясь, что скоро буду вынужден эмигрировать, — в снегу у отделения полиции в Химках.

Моя жизнь слишком тесно сплелась с этими съемками, чтобы смотреть на них отстраненно. Признание в любви будущей жене, первый ирокез, даже погружение в американскую политику — все это происходило между речами Алексея или под его шуточки и ободрения. Журналистские принципы хороши, но как натянуть их на этот микс? 

Снимая, я искал самый точный кадр — и не задумывался, каким будет в нем Алексей, не пытался улучшить его образ или приукрасить события. Но я точно не оставался беспристрастным, слушая одно последнее слово за другим, снимая один процесс за другим, видя Петра Офицерова и Олега Навального во время приговоров. Как можно быть беспристрастным, когда бросаешь любимое дело из-за осознания, что репрессии, которые ты снимал, теперь могут коснуться и тебя?

В 2017-м я целый год ездил с Алексеем по России — и только в первый день это был обычный заказ на съемку. К вечеру я понял, что эту историю нужно снимать честно, а значит, мне необходима независимость. Я предложил кампании запустить сайт-фотоблог для моих репортажей. И открыть его двумя монологами: моим о том, что проект оплачивает штаб, и Навального — о том, что он гарантирует мой неограниченный доступ и полное отсутствие контроля. Ни один политик в мире не пошел бы на такие условия, а Алексей рискнул. 

Мы с Навальным потратили в тех поездках десятки часов на споры о нейтральности. Теперь кажется, что все это были пустые разногласия в терминологии и мы имели в виду одно и то же, просто с разных сторон: не надо врать себе и зрителю.

Я мечтал когда-нибудь снова снимать его — в поезде, на сцене митинга, на избирательном участке, в Кремле — и больше не сниму никогда.