RU
Что будем искать?
  • Наталия Нехлебова
    Наталия Нехлебова
Наталия Нехлебова
Интервью

Девочка в тюрьме

Читать материал - победитель

Об этой ситуации мне рассказала моя знакомая волонтёрка, о которой я до этого писала текст. Оказалось, что она была учительницей английского у этой девочки. Я была потрясена всей историей, встретилась с мамой героини, разговаривала с ней часа четыре. Она показала мне бесконечное количество отписок от всевозможных органов: прокуратуры всех уровней, уполномоченного по правам ребёнка, ФСИН. Этих бумажек — два тома. Она также передала мне письмо Ани, где девочка рассказывала, что с ней происходило, и текст внутренней проверки ФСИН, в которой её сокамерницы частично подтверждали истязания.

Тяжелее всего было читать письмо. Я собиралась с духом целый день. Там пять страниц, на которых она подробно описывает, как её мучили и что она чувствовала. Но с ней напрямую контактировать невозможно. Она находится в психиатрической больнице, и ей запрещена любая переписка. Я хотя бы могу говорить, что её зовут Аня, потому что «Ромб» сделал фильм, где мама девочки её называет, а в тексте я звала её Любовью.

Мама Ани уже ничего не боится, терять ей нечего — самое страшное уже произошло. Она честно мне всё рассказывала, со всеми подробностями. И про Telegram-канал, с которого всё началось, и про петарду. По журналистским стандартам мне стоило бы написать запрос следователю, но я не стала, потому что испугалась, что он начнёт оказывать давление на мать и на Аню. В итоге материал не выйдет, а мне ответят отпиской. Я взвесила все «за» и «против» и приняла такое решение.

После того как одна из девочек дала показания, подтверждающие рассказ Ани, мама героини долго пыталась передать их в Следственный комитет Дмитрова, потому что в Дмитровской области находится исправительная колония, где всё случилось. Там ей просто не открывали дверь по два часа. Тогда она отправила документы по почте — и их наконец приняли. Допросили Аню в психиатрической больнице, допросили остальных девочек. Все дали соответствующие показания. Для Ани это было чудовищным стрессом, но уголовное дело так и не завели, хотя допросы прошли недели три назад. Вот и вся реакция государственных органов.

Зато когда материал уже вышел, с нами связалась уполномоченная по правам человека, и сейчас она активно помогает маме Ани — они пишут запросы, будут выходить в суд вместе с адвокатами. Плюс, незадолго до этого, без всяких медицинских показаний, Аню начали пичкать препаратами так, что она не могла учиться. Мы об этом написали — и такое количество препаратов ей давать перестали.

Я уже десять лет пишу на такие темы. У меня был материал про девятилетнего мальчика, которого одноклассники облили бензином и подожгли, и много подобных историй. Самое страшное в них — не жестокость детей, в данном случае девочек-подростков, которые издевались над Аней, а полное равнодушие взрослых. Только из-за него такие ужасы возможны. Люди при погонах и государственных должностях бездействуют, а если что-то происходит по их вине, делают всё, чтобы не быть наказанными. Даже если это означает, что преступники избегут наказания вместе с ними. Это системная проблема, и это очень страшно.

Большинство из них не какие-то злодеи, хотя некоторые — безусловное зло. Но в основном это просто бесконечно черствые, равнодушные люди, главная забота которых — годовая премия и продвижение по службе. Живые люди, попавшие в их руки, их совершенно не волнуют. Даже дети.

Там же была видеокамера. Сотрудники ФСИН видели, как над Аней издевались, и ничего не сделали, потому что это стало бы ЧП, и их наказали бы. Они смотрели, как истязают ребёнка, и даже не остановили. И такое происходит сплошь и рядом. Это даже не злой умысел, а колоссальная чёрствость.

Если вас тронула история Ани, пожалуйста, напишите заявление в Генеральную прокуратуру и уполномоченной по правам ребёнка. Чем больше заявлений — тем лучше. Как это сделать, можно прочесть в конце материала.