RU
Что будем искать?

Заявление жюри премии «Редколлегия» по поводу отзыва латвийской лицензии у телеканала «Дождь»

Решение лишить телеканал «Дождь» лицензии на вещание в Латвии окажет большую помощь российский агрессии в Украине, отодвинет победу над агрессором, облегчит тоталитарному режиму Путина борьбу с инакомыслием в России и с демократическими силами в рассеянии.

Те, кто приняли это решение, и те, кто своей клеветой на журналистов «Дождя» провоцировали это решение, помогли не сражающейся Украине и сопротивляющейся Европе, они поддержали агрессора, сделали ему большой подарок, внесли серьезный вклад в его военный потенциал. Ведь в современном мире этот потенциал складывается не только из военной живой силы, из военной техники и боеприпасов. В него входят и информационно-пропагандистские «войска». Вот их-то тем, кто закрыл лицензию «Дождя», удалось укрепить и усилить.

Мы призываем органы власти Латвии вернуть лицензию телеканалу «Дождь», чтобы его журналисты смогли продолжить полноценно работать, а аудитория имела к его вещанию надежный доступ, в том числе через кабельные и спутниковые сети.

Мы выражаем журналистам «Дождя» нашу поддержку и солидарность. Надеемся, что им удастся преодолеть и это испытание, как они преодолели предыдущие репрессии и гонения.

Признание «Проекта» нежелательной организацией вводит запрет на журналистику в России

15 июля Генпрокуратура признала нежелательной американскую организацию Project Media, Inc — издателя российского расследовательского сайта «Проект». Одновременно Минюст внес в реестр СМИ-иностранных агентов восемь человек: главного редактора «Проекта» Романа Баданина, главного редактора «Открытых медиа» Юлию Ярош, сотрудников этих двух изданий Максима Гликина, Марию Железнову, Юлию Лукьянову, Петра Маняхина, Ольгу Чуракову и сотрудника «Радио Свобода» Елизавету Маетную.

«Редколлегия» выступает против этих решений.
Институт СМИ-иностранных агентов создан для давления на журналистику в России. Клеймо иноагента затрудняет работу журналистов и редакторов — отсекает их от источников информации, под угрозой огромных штрафов заставляет тратить время на бессмысленную отчетность и в конечном счете ставит под угрозу уголовного преследования.
Институт нежелательных организаций, примененный к медиа, фактически вводит запрет на журналистику в России. Руководитель нежелательной организации сразу подпадает под уголовную ответственность и может получить до шести лет лишения свободы.
«Редколлегия» выражает солидарность всем пострадавшим журналистам и редакторам. Мы уверены: «угрозу основам конституционного строя и безопасности Российской Федерации», на которые ссылается Генпрокуратура, представляют не они, а авторы и исполнители репрессивных законов.

«Редколлегия» заявляет о своей солидарности с журналистами Проект. Медиа.

В знак моральной поддержки мы публикуем здесь комментарий, выложенный на сайте «Проекта» коллегами Романа Баданина, Михаила Рубина и Марии Жолобовой, подвергшихся сегодня грубому и беззаконному преследованию. Мы согласны с анализом и оценкой ситуации, изложенной в этом комментарии.

«Редколлегия» напоминает, что авторы Проект.Медиа с момента его создания в 2018 году становились лауреатами премии 12 раз, и их материалы ещё многие десятки раз становились претендентами и номинантами премии.

_________________

Зачем следователи приходят к журналистам.

Мнение редакции «Проекта» об обысках у наших коллег

 

29 июня, рано утром к трем нашим коллегам-сотрудникам «Проекта» — нашему главному редактору Роману Баданину, его заместителю Михаилу Рубину и журналисту Марии Жолобовой — пришли с обысками. У них изъяли телефоны и компьютеры, всех их допросили.

Мы считаем эти действия попыткой цензуры и давления на наших коллег и требуем прекратить следственные действия против журналистов «Проекта».

Следователи из Петербурга приехали к нашим коллегам на следующий день после того, как «Проект» анонсировал выход расследования о собственности родственников министра внутренних дел Владимира Колокольцева, которые стремительно богатели по мере продвижения министра по карьерной лестнице. У самого министра Колокольцева декларация об имуществе скромная — на него оформлена только старая, еще доминистерских времен квартира в спальном районе Москвы. Зато на близких Колокольцева записана дорогая и многочисленная собственность, полученная в том числе благодаря связям семьи с влиятельными бизнесменами и как минимум одним измайловским авторитетом — возможно, поэтому информация о недвижимости сына Колокольцева Александра вымарана из государственных баз данных. Полностью расследование «Что скрывает министр внутренних дел» можно прочитать тут, а посмотреть видео тут.

Но формально следователей интересует совсем другое расследование, вышедшее еще в августе 2017 года на телеканале «Дождь» — документальный фильм «Питерские. Отец и сын» о бизнесмене Илье Трабере, который был назван в фильме «так называемым королем бандитского Петербурга». Баданин и Жолобова были соавторами того расследования, Рубин в работе над ним не участвовал. Тогда же, в 2017 году, по заявлению Трабера полиция Петербурга завела дело о клевете (ст. 128.1 Уголовного кодекса). И вот теперь, почти четыре года спустя, это старое дело пригодилось для новых обысков, допросов и изъятия техники — телефонов и компьютеров — у журналистов «Проекта». Следователи так торопились провести обыски по делу 2017 года, что не успели даже получить в суде необходимые постановления. Уголовно-процессуальный кодекс разрешает делать это только «в исключительных случаях».

То, что интерес правоохранителей к старому делу реанимировался накануне выхода нового журналистского расследования «Проекта», показательно — как
показателен интерес силовиков к журналистам-расследователям, а не к героям их расследований.

Следователей интересует не то, как родственники людей на государственных должностях получили собственность, которая им заведомо не по карману — а то, как об этом узнали журналисты. Не то, почему имущество больших людей на госслужбе или их близких прячется от общественности — а то, почему об этом общественность все же узнала. Не то, как стоящие на страже закона люди оказались в очень неоднозначных с ним, законом, отношениях — а то, как это оказалось известно журналистам. Правоохранители хотят представить правонарушителями журналистов и на допросах задают вопросы им, а не тем, к кому есть вопросы у журналистов. Для силовиков проблема не в действиях героев журналистских расследований — сами журналисты для них и есть проблема.

Это не просто вывернутая наизнанку реальность, это большая беда для всех нас, не только для журналистов, но и для всего общества в целом. Обе стороны, и журналисты, и правоохранители, в таких делах должны быть на одной стороне — на стороне защиты интересов общества. Но оказываются по разные стороны не просто интересов общества, а по разные стороны уголовных дел, едва ли не единственного формата общения власти и граждан сейчас.

У власти есть для этого могучий ресурс, в первую очередь силовой. Но
таким же могучим контр-ресурсом может быть и общество, если оно осознает всю важность независимой журналистики в несвободной стране.

В такие моменты независимым журналистам особенно нужна поддержка тех, для кого они работают — вас. Поддержка независимой журналистики словом, делом, рублем означает, что обществу не все равно, что происходит со страной и ее гражданами — с нами всеми. Оставайтесь с нами и ждите наших новых расследований — вместе мы сильнее.

___________________
15 июля 2021 Генпрокуратура РФ признала «нежелательной» организацией американскую Project Media, Inc, созданную главным редактором издания «Проект». Минюст внес пятерых журналистов издания в реестр СМИ — «иностранных агентов

Жюри премии «Редколлегия» заявляет о солидарности с «Медузой»

Жюри премии «Редколлегия» выражает свою солидарность с коллегами из издания «Медуза», внесенного Министерством юстиции России в «Реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента».

Мы полагаем, что применение нормы об «иностранных агентах» по отношению к гражданам собственной страны, ведение реестров «агентов» и «нежелательных» создает в обществе институт внутренних врагов, имеющий крайне неприятные исторические ассоциации. По отношению к медиа оскорбительный ярлык «иностранного агента» применяется с единственной целью: максимально осложнить, а то и сделать невозможной работу независимых журналистов, затруднить им доступ к информации, и передвижения по стране, усложнить независимым медиа сотрудничество с фрилансерами, рекламодателями и инвесторами.

Мы убеждены также, что деятельность журналистов «Медузы» исключительно важна для реализации гарантированного российской Конституцией права граждан на полную, объективную и правдивую информацию. В этом смысле «Медуза» работает исключительно в интересах Российской Федерации, а не какого-либо иностранного государства.

Журналисты «Медузы» многие десятки раз становились претендентами на премию и ее лауреатами.

Жюри премии «Редколлегия» продолжит внимательно следить за профессиональной работой журналистов «Медузы» и надеется, что их публикации еще много раз появятся среди победителей.

Заявление жюри Премии о фильме «Дворец для Путина. История самой большой взятки»

Жюри премии Редколлегия» особо отмечает фильм-расследование «Дворец для Путина. История самой большой взятки», сделанный Георгием Албуровым, Алексеем Навальным и Марией Певчих, как центральное медийное событие января 2021 года и возможно, последних нескольких лет. Отталкиваясь от ранее известных фактов, и архивных данных, авторы провели масштабное дополнительное расследование организационной и финансовой структуры, которая потребовалась для сокрытия истинных источников финансирования и реальных владельцев уникального сооружения. Огромный объем информации, содержащийся в фильме, получил весьма эффектное визуальное воплощение, с использованием съемок тщательно охраняемого объекта с дрона, ЗD-реконструкции интерьеров, видео-анимации и инфографики. Раскрытая схема взаимоотношений финансовых доноров строительства обладает особой ценностью для дальнейших расследований, и уже была использована для развития темы другими медиа. Большая расследовательская работа и мастерская «упаковка» материала сделали фильм настоящим бестселлером не только национального, но и глобального масштаба: фильм набрал, на момент этой публикации, более 113 000 000 просмотров, его посмотрели – по самым консервативным и придирчивым подсчетам – более 26% взрослого населения России.

Арест Сергея Смирнова — демонстрация угрозы журналистскому сообществу России

Жюри премии «Редколлегия» расценивает лживое обвинение и арест главного редактора «Медиазоны» Сергея Смирнова как намеренную демонстрацию насилия и усиления давления государства на независимых журналистов в России.

Сергей Смирнов арестован на 25 суток по обвинению в «участии в акции, повлекшей создание помех транспорту» и в «неоднократном участии в несанкционированных мероприятиях», при том, что в действительности он в тот день, на который указывает полиция, никакого участия ни в каких акциях не принимал.

Совершенно очевидно, что обвинение против Сергея Смирнова объясняется тем, что он возглавляет «Медиазону»: весьма влиятельное и авторитетное медиа, поставляющее российскому обществу большой объем очень важной, достоверной и оперативной информации о нарушениях закона и прав человека государственной системой юстиции и исполнения наказаний, а также силовыми ведомствами РФ.

Журналисты «Медиазоны», работающие под руководством Сергея Смирнова, семь раз становились лауреатами премии «Редколлегия», и еще многие десятки раз входили в число номинантов на нашу премию.

Жюри премии «Редколлегия выражает свою солидарность с Сергеем Смирновым и свое возмущение грубой атакой на свободу слова и на профессиональные права журналистов, выразившейся в этом противоправном давлении на уважаемого и известного представителя журналистского сообщества.

 

Премия «Редколлегия» отметила особый вклад Христо Грозева в важнейшие расследования 2020 года

Главным медийным событием декабря стало беспрецедентное расследование покушения на убийство Алексея Навального. «Редколлегия» отмечает персональный вклад участника расследовательской группы Bellingcat Христо Грозева, выступившего организатором и продюсером расследования. Ценность его вклада в том, что он дает толчок дальнейшему развитию расследовательской доказательной журналистики в России. Его работа высочайшего качества и масштаба уже легла в основу ряда публикаций в российских независимых СМИ.

Жюри  премии «Редколлегия»

Заявление премии Редколлегия об аресте журналиста Ивана Сафронова

7 июля, по подозрению в государственной измене был задержан и позднее арестован советник главы Роскосмоса Иван Сафронов, которого мы знаем как одного из лучших журналистов страны. Ивана обвиняют в государственной измене (ст. 275 УК РФ). Содержание обвинений неизвестно и с учетом статьи вряд ли можно рассчитывать, что их раскроют широкой общественности. Обыски прошли дома у журналистов Таисии Бекбулатовой и Алексея Пономарева, десятки журналистов, вышедших поддержать Ивана и его коллег в одиночные пикеты, задержаны.

Последние действия властей в отношении независимых журналистов носят ярко выраженный репрессивный характер. 6 июля вынесен обвинительный приговор Светлане Прокопьевой, в тот же день возбуждено уголовное дело в отношении издателя “Медиазоны” Петра Верзилова.

Мы считаем, что последние действия ставят под угрозу сам факт существования независимой и объективной журналистики в России, а также подвергают риску всех, кто способен отстаивать собственное мнение, которое не совпадает с официальным.

Учитывая резонанс и возможную связь задержания Сафронова с выполнением его профессиональных обязанностей журналиста, мы уверены, что это дело должно быть предано максимальной огласке и публичности, а Ивану предоставлены все возможности для защиты

 

Кирилл Рогов: «Спрос на качественную расследовательскую журналистику сегодня огромен»

Член жюри премии про задачи Редколлегии, сайт проекта и развитие российской журналистики

Почему согласились участвовать в Редколлегии?

Это хороший, нужный проект. Он задумывался камерным, без лишней помпезности, с вполне конкретной целью. Редколлегия позволяет посмотреть на российскую журналистику с близкого ракурса и сделать полезное дело — профессионально ее поддержать.

Когда жюри голосует, это выбор равных людей с едиными полномочиями или среди вас есть лидер с правом вето?

Все равны. Просто у каждого есть сфера, за которой он более пристально следит. Кто-то больше ориентирован на социальные темы, кто-то — на правовую среду, кто-то — на политику. Нам удается договариваться — диалог напоминает неформальное обсуждение.

Что для вас важно при выборе победителя?

Всегда ориентируешься по ситуации и помнишь про задачи. С одной стороны, нам важно расширять круг — отмечать яркие, необычные и стильные работы на периферии. С другой стороны, это все-таки должен быть актуальный рейтинг безусловных лидеров за месяц работы: от этого зависит значимость премии и ее звучание. Между этими двумя полюсами, этими различающимися задачами ты находишь какой-то баланс.

Можете назвать примеры последних текстов, которые считаете сильными?

Бессмысленно выделять отдельные материалы, их очень много. Лучше зайти на сайт Редколлегии и изучить весь широкой список претендентов. Наш сайт — тоже своего рода СМИ. Он работает как агрегатор. Если вы интересуетесь историей современной России, заходите на сайт и читайте эти тексты — их не меньше тридцати каждый месяц.

Это яркое отражение того, что происходит в стране — своего рода картина российской действительности, ее течений, социальных и политических фокусов и трендов. Если будете смотреть подборки за несколько месяцев, сможете отследить по ним волны интереса к разным темам, сконцентрированность на определенных процессах. И это еще одна задача проекта — создавать площадку, на которую можно прийти и сформировать свое понимание текущей повестки.

Если я встречаю в сети негативные комментарии про премию, основное возражение, которое формулируют пользователи, звучит примерно так: «Члены жюри придерживаются определенных взглядов, поэтому чаще всего награждают «свои» издания, а госСМИ могут попасть только в число претендентов и почти никогда — лауреатов». Как вы к этой критике относитесь?

Я, слава богу, не читаю таких комментариев и не вижу их. У нас есть задача поддерживать независимую журналистику, которая не финансируется из государственного бюджета и которой сложно существовать. Возможно, поэтому возникает явление, которое вы имели в виду, цитируя эти комментарии. Но мы не делаем этого специально.

Мы поддерживаем независимую журналистику, которая существует от потребителя, испытывает на себе давление и точно не получает поддержки. Это естественно. Глупо было бы давать деньги тем, кто и так их получает по политическим соображениям: потому что господдержка — крайне идеологизирована и политически ангажирована.

Если попрошу вас обернуться назад и посмотреть на российскую политическую журналистику начала 2000-х, а затем посмотреть на нее же, но двадцать лет спустя, увидите ли вы отличия?

Да, и здесь есть два важнейших фактора. Первый — это политическая ситуация, которая всё время ухудшается. Режим становится менее конкурентным и более авторитарным. В 2000-х его можно назвать конкурентным авторитаризмом, который опирался на определенную популярность режима и экономически благоприятную ситуацию, когда манипулировать общественным мнением можно было без особых репрессий. В 2010-х в России формируется уже гегемонический авторитаризм — с более жестким режимом, который менее популярен и потому в большей степени опирается на репрессии и подавление чужой свободы высказывания. Смена режима — это один фактор эволюции, который влияет на политическую журналистику и ее профиль.

Второй фактор — это структура медиапотребления, которая перестраивается благодаря социальным сетям. Если в начале 2000-х основным жанром для политологов и политических комментаторов была колумнистика, то сегодня она меняет свой профиль. И существует уже в другой системе жанров, выходя за рамки классической политической колонки. А сама информационная политическая журналистика сжимается, потому что для нее нет открытой свободной площадки. И это ее искажает. Во многом поэтому политическая журналистика частично перешла в жанр расследований — это просто результат изменения среды.

Как вы считаете, нужна ли сегодня классическая расследовательская журналистика с объемными и кропотливо собранными лонгридами, — если учесть, что большинство выбирают быстро прочесть кликбейтный пост или слив в Телеграме и посчитать, что всё написанное — правда и подробностей достаточно?

Конечно, запросы на сливы и желтизну есть, это всегда бывает. Но спрос на качественную расследовательскую журналистику тоже огромен. За последние годы в расследовательской журналистике произошел прорыв — сегодня стандарт качества материалов очень высокий.

В России не так много флагманских авторитетных изданий, которые выпускают качественные расследования. Мы знаем, что с такими изданиями государство ведет целенаправленную политическую войну и по большей части уничтожает их. Одновременно с этим сегодня очень много журналистики, которая как бы рассеяна по разным изданиям, иногда весьма камерным. У этой камерности есть отрицательная сторона: в таком состоянии журналистика обладает меньшим мобилизационным эффектом. По факту основная задача властей и состоит в том, чтобы его снизить. Но бороться с этим позволяет современная инфраструктура, в том числе созданная соцсетями. Благодаря этому качество расследований и их влияние на общество сохраняются.

И Редколлегия в некотором смысле придумана, чтобы эту сетевую инфраструктуру поддерживать и в такой вынужденной ситуации облегчать людям работу.

 

Материал подготовила Ирина Васькина

Заявление жюри премии «Редколлегия» о ситуации с газетой «Ведомости»

Фото Сергея Фадеичева / ТАСС

 

Совместное расследование «Медузы», Forbes, The Bell и «Ведомостей», посвященное предыстории перехода газеты в руки новых собственников, стало одним из главных медийных событий месяца. Мы выражаем поддержку коллективу «Ведомостей», который боролся за право сохранить независимость и качество газеты, и приветствуем совместное расследование, как проявление профессиональной солидарности журналистов независимых СМИ, и акт сопротивления монополизации информационного пространства.

Жюри премии «Редколлегия» не выделяет персональный вклад кого-то из авторов, поскольку считает, что особая ценность этого события состоит именно в том, что оно стало результатом коллективного труда четырех редакций.