Елена Романова: «На авиазаводе в Ростовской области более двадцати человек отравились таллием»

По поводу статьи без подписи. Я сейчас зашла и поставила свою подпись, это проблема  была чисто техническая: мой текст выставлял другой человек и можно было либо его фамилию выставить, либо мою отдельно дописывать. Я как-то не проконтролировала… А потом просто забыли. Так что — если вы об опасениях, то их не было. Почти. Объясню.

О том, что на авиазаводе произошло ЧП с отравлением людей, информация стала появляться в начале года – к тому времени у пострадавших, которых целый месяц лечили от простуд, гастритов и нейропатии. Я позвонила на завод и попросила прокомментировать ситуацию, но меня заверили, что никаких ЧП нет, речь идет о незначительном происшествии. Неофициально уже муссировался слух о том, что все пострадавшие отравились паленой водкой на стихийном корпоративе и сейчас придумывают разные нелепицы, чтобы оправдаться. И только когда у людей начали выпадать волосы, а 33-летний мужчина оказался в инвалидном кресле, они испугались и начали общаться с журналистами. Мой материал на эту тему вышел первым, но — спасибо коллегам из других изданий! — они включились. Начали звонить на предприятие, в администрацию города, и власти были вынуждены прервать молчание. Оказалось, что это отравление, умышленное отравление на оборонном предприятии. Сейчас уже и подозреваемый найден, и люди начали получать материальную помощь от предприятия, которое до вмешательства СМИ упорно отказывалось признать вопиющий факт. Почти 30 человек стали жертвами неуравновешенного типа, который таким образом решил свести счеты с участником ДТП… Им предстоит длительное лечение, последствия отравления никто не берется предсказать — слишком уж нетипичный случай.

О чем бы хотелось сказать.

Я не большой любитель конкурсов, тем более приятно, что мою работу организаторы премии сами нашли в толще региональных материалов, оценили ее важность и выбрали победителем. К сожалению, в современной России ценность конкурсов журналистского мастерства нивелирована: полиция, спасатели,  военные и органы власти награждают тех журналистов, которые систематически рассказывают об их работе. В Ростовской области в прошлом году власти потратили почти 300 млн рублей на то, чтобы в местных СМИ размещались «социально-значимые материалы о работе органов власти». Эта сумма почти сопоставима с объемами рекламного рынка области. И я не думаю, что в других регионах дела обстоят иначе.

Можно порадоваться за коллег, которые, обслуживая чиновников, получают возможность сохранять ремесло, иногда реально решать проблемы обычных маленьких людей, зажатых в тисках государственной машины. Но по большому счету мы имеем процесс эрозии целой профессии: подрастают целые редакции, в которых журналисты не понимают своей главной функции — функции гражданского контроля.

Они не понимают, что журналист ищет недостатки в работе властей, провалы и откровенные преступления не для «хайпа» и «кликабельности». Журналист должен это делать потому, что кроме него это делать некому.

Когда я занялась темой отравления таллием работников авиазавода в Таганроге, я столкнулась с мерзостью самого «высокой» пробы: чтобы скрыть факт бесконтрольного распространения на предприятии высокотоксичного яда, оборот которого в стране строго контролируется соответствующими органами, руководство завода откровенно лгало в телефонные трубку. Мне несклько раз поясняли, что ничего страшного там не произошло. А когда в Таганроге стало уже невозможно скрывать факт — у людей волосы начали выпадать! — неофициально стала муссироваться и более мерзкая версия: сотрудники двух отделов отравились «паленой» водкой.

Я до сих пор уверена, что если бы журналистское сообщество не проявило настойчивость и не заставило власти признать факт отравления, пострадавшие так бы и не получили никакой помощи. Ведь на заводе уже в январе знали, что произошло, но оплачивать лекарства и поездки в Москву людям стали только после вмешательства СМИ.

Я благодарю оргкомитет «Редколлегии» за признание, и заранее желаю успехов тем, кто помнит о своем журналистском долге! Работайте, друзья!