Егор Сковорода: «Море скитов. Как гражданка США по совету родственников-староверов приехала «посмотреть Россию» и на 15 лет стала пленницей таежного монастыря»

«В январе я читал дневники чешской экспедиции, которая несколько лет назад пробиралась по тайге, чтобы отыскать заброшенные по берегам Енисея лагеря ГУЛАГа, и думал, что это же удивительно, как много мест, где когда-то жил (назовем существование в лагере «жизнью») человек, а теперь их снова захватывает тайга. И жить, наверное, там невозможно.

А через месяц узнал, что люди там живут, и живут те же люди, которых жгли и сажали в ГУЛАГ, а они вернулись в эти дикие места – староверы-часовенные. Я узнал о Дубчесских скитах и узнал историю Елизаветы, прожившей там полтора десятка лет. В эту историю мне было сложно поверить, пока я не услышал её голос – эту удивительную смесь северного русского говора и американского акцента, голос, который мне трудно представить у молодой девушки, потому что раньше я слышал такие интонации только у северных старушек. В общем-то, сразу было понятно, что пересказывать её нельзя, и основную часть истории должна рассказывать сама Елизавета – своим староверческим голосом.

Многие староверы, конечно, после публикации текста переполошились – травма российских и советских репрессий заставляет их во всем видеть начало новых гонений. Не думаю, что укладу таежных монастырей что-то угрожает, да и мне бы хотелось, чтобы эти люди могли жить так, как им кажется правильным. Если они никого не загоняют в эту жизнь силой или обманом, как случилось с Елизаветой.
Уже после текста мне рассказали историю девушки, которая сбежала на Дубчес от сложной и несчастливой любви. Но сбежала сама и по своему решению.

И вот этот вопрос, вопрос о принуждении, не дает мне покоя – потому что и ее ведь отправили в эти скиты, чтобы сделать ей добро и спасти её душу; поэтому отправили её против воли – по большому счету, это не сильно отличается от того, как некоторые родители заставляют детей поступать в определенный институт или жениться по их выбору. Другие парни и девушки, которых отправляют в таежные монастыри – они правда хотят этого или не могут ослушаться родных-староверов? И где вообще границы принуждения: если мне много лет говорят, что свою душу я спасу только в тайге, может ли мой выбор считаться добровольным? И если человек себя сам загоняет в ГУЛАГ, есть ли у меня право и обязанность ему мешать?».